Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.516-521
A. Nesterkina
В результате изучения антропологических останков, полученных в ходе раскопок могильников Хвансонни, Чундо и Хари, выявлены основные особенности погребального обряда населения южной части Корейского п-ова в период бронзового века. Ввиду плохой сохранности материала в нашем распоряжении имеется лишь его небольшой объем. Захоронения совершались в плиточных гробах, которые являлись частью дольменов или представляли собой самостоятельные погребальные сооружения. Размеры плиточного гроба, куда помещалось тело умершего, сопоставимы с ростом погребенного в нем индивидуума. Почти все исследованные захоронения – одиночные трупоположения. Большинство погребенных лежат на спине в вытянутой позе, положение рук и ног умерших незначительно различается. В состав комплекса инвентаря женских погребений входили украшения. Предположение об особых «мужских» категориях погребального инвентаря не подтверждается. В женских захоронениях присутствуют предметы инвентаря, связанные с «мужскими» занятиями: предметы вооружения и орудия охоты. Ряд отличительных черт демонстрирует погребальная обрядность женских и детских захоронений. Женское захоронение на могильнике Хари выделяется среди прочих своими размерами и своеобразием инвентаря. Захоронение девочки на могильнике о-ва Чундо совершено по обряду трупосожжения. Различия в погребальной обрядности между мужскими захоронениями, с одной стороны, и женскими и детскими захоронениями – с другой, можно объяснить особым положением женщин и детей в обществе периода бронзового века на юге Корейского п-ова.
{"title":"Burial Rite of the Population Inhabiting the Southern Part of the Korean Peninsula in the Bronze Age: Evidence from the Hwangseok-ri, Jungdo, and Hari Burial Grounds","authors":"A. Nesterkina","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.516-521","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.516-521","url":null,"abstract":"В результате изучения антропологических останков, полученных в ходе раскопок могильников Хвансонни, Чундо и Хари, выявлены основные особенности погребального обряда населения южной части Корейского п-ова в период бронзового века. Ввиду плохой сохранности материала в нашем распоряжении имеется лишь его небольшой объем. Захоронения совершались в плиточных гробах, которые являлись частью дольменов или представляли собой самостоятельные погребальные сооружения. Размеры плиточного гроба, куда помещалось тело умершего, сопоставимы с ростом погребенного в нем индивидуума. Почти все исследованные захоронения – одиночные трупоположения. Большинство погребенных лежат на спине в вытянутой позе, положение рук и ног умерших незначительно различается. В состав комплекса инвентаря женских погребений входили украшения. Предположение об особых «мужских» категориях погребального инвентаря не подтверждается. В женских захоронениях присутствуют предметы инвентаря, связанные с «мужскими» занятиями: предметы вооружения и орудия охоты. Ряд отличительных черт демонстрирует погребальная обрядность женских и детских захоронений. Женское захоронение на могильнике Хари выделяется среди прочих своими размерами и своеобразием инвентаря. Захоронение девочки на могильнике о-ва Чундо совершено по обряду трупосожжения. Различия в погребальной обрядности между мужскими захоронениями, с одной стороны, и женскими и детскими захоронениями – с другой, можно объяснить особым положением женщин и детей в обществе периода бронзового века на юге Корейского п-ова.","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"1 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"129571944","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.368-374
I. Gnezdilova
В период кофун (III–VII вв. н.э.) на территории Японского архипелага, в отличие от предыдущего периода яей, повсеместно распространилась традиция погребения в курганах, что является свидетельством формирования единой погребальной традиции на обширной территории. В этот период предпринимаются попытки объединения территорий под властью единого центра, происходит формирование социальной структуры общества, выделение слоя «управляющих», это находит отражение в конструкции и размерах погребальных комплексов. В настоящей статье рассматриваются основные внешние маркеры, демонстрирующие социальный статус погребенного в кургане, такие как размеры и форма насыпи, дополнительные элементы. В отношении проблемы гендерной специфики погребальной традиции периода кофун остаются еще некоторые вопросы. Особенность погребальных комплексов периода кофун на территории Японского архипелага состоит в слабой сохранности антропологического материала. Встречающийся в погребениях инвентарь разнообразен. Однако имеющиеся на сегодняшний день результаты исследований погребений, где возможно было установить пол погребенного, позволили выделить типы инвентаря, использовавшиеся исключительно в женских либо исключительно в мужских погребениях. В статье представлен историографический обзор работ японских исследователей, посвященных проблеме определения гендерной принадлежности погребенных в кофунах, основные этапы изучения проблемы, современное состояние. В качестве примера женского погребения приводятся материалы исследования кофуна Муко:нода (г. Уто преф. Кумамото).
{"title":"Identification of Social Status and Gender of the Persons Buried in the Burial Mounds of the Kofun Period (3rd–7th Century AD) on the Territory of the Japanese Archipelago","authors":"I. Gnezdilova","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.368-374","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.368-374","url":null,"abstract":"В период кофун (III–VII вв. н.э.) на территории Японского архипелага, в отличие от предыдущего периода яей, повсеместно распространилась традиция погребения в курганах, что является свидетельством формирования единой погребальной традиции на обширной территории. В этот период предпринимаются попытки объединения территорий под властью единого центра, происходит формирование социальной структуры общества, выделение слоя «управляющих», это находит отражение в конструкции и размерах погребальных комплексов. В настоящей статье рассматриваются основные внешние маркеры, демонстрирующие социальный статус погребенного в кургане, такие как размеры и форма насыпи, дополнительные элементы. В отношении проблемы гендерной специфики погребальной традиции периода кофун остаются еще некоторые вопросы. Особенность погребальных комплексов периода кофун на территории Японского архипелага состоит в слабой сохранности антропологического материала. Встречающийся в погребениях инвентарь разнообразен. Однако имеющиеся на сегодняшний день результаты исследований погребений, где возможно было установить пол погребенного, позволили выделить типы инвентаря, использовавшиеся исключительно в женских либо исключительно в мужских погребениях. В статье представлен историографический обзор работ японских исследователей, посвященных проблеме определения гендерной принадлежности погребенных в кофунах, основные этапы изучения проблемы, современное состояние. В качестве примера женского погребения приводятся материалы исследования кофуна Муко:нода (г. Уто преф. Кумамото).","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"42 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"128360991","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.425-431
G. V. Kubarev
Статья посвящена результатам работ автора по копированию новых и уточнению уже известных гравированных изображений на местонахождении петроглифов Калбак-Таш I. Несмотря на монографическую публикацию этого памятника, многие уникальные гравировки остались необработанными и неопубликованными. Автору удалось скопировать несколько композиций, две из которых представлены в статье. На одной из них изображены две большие фигуры фантастических животных, сочетающих в себе признаки грифона, оленя и кошачьего хищника. До сих пор образ такого мифического животного был известен почти исключительно по татуировкам пазырыкцев. Эти изображения – первые подобные образы в наскальном искусстве Алтая и сопредельных регионов – были оставлены носителями пазырыкской культуры в V–III вв. до н.э. Иконография такого фантастического существа была широко распространена у ираноязычного населения Евразии и связана с сюжетом «благого терзания» хищниками травоядных животных. Этот сюжет трактуется исследователями как «основной миф» скифского мира Евразии. На другой скопированной композиции изображена большая гравированная фигура кабана, пораженного несколькими стрелами. Возможно, в данном случае мы имеем дело с охотничьей магией – изображенное дикое животное должно было быть «убито», чтобы обеспечить благоприятный исход охоты. Вероятно, Калбак-Таш в разные исторические эпохи всегда являлся наиболее удобным и безопасным местом переправы через р. Чуя для диких животных, таких как олень и кабан. Как раз на месте переправы охотники могли поджидать свою добычу. Изображение кабана датируется скифским временем.
这篇文章是关于作者在卡尔巴克-塔什遗址上复制和澄清已经为人所知的雕刻的结果，尽管纪念碑的专著出版，但许多独特的雕刻仍未完成或未发表。作者设法复制了几首歌曲，其中两首在文章中出现。其中一幅画描绘了两只巨大的奇幻动物，它们结合了狮鹫、鹿和猫的捕食者的特征。到目前为止，这种神秘的动物的形象几乎完全是通过鼻窦纹身而闻名的。这些图像——阿尔泰洞穴艺术和邻近地区的第一个类似的图像——是在V - III V中被pazyrik文化抛弃的。公元前，这种奇妙生物的肖像在欧亚的伊朗人中很常见，与食草动物捕食者的“好折磨”情节有关。研究人员认为这是欧亚大陆斯基夫世界的“基本神话”。在另一幅复制品中，有一个巨大的雕刻的野猪形状，被几支箭击中。也许我们在这里看到的是狩猎魔法——描绘的野生动物必须被“杀死”，以确保狩猎的有利结果。在不同的历史时期，卡尔巴克塔什可能一直是最方便、最安全的穿越河的地方，为野生动物如鹿和野猪。就在过境点，猎人可能正在等待猎物。野猪的图像可以追溯到斯基夫时代。
{"title":"Engravings of the Scythian Period from Kalbak-Tash I","authors":"G. V. Kubarev","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.425-431","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.425-431","url":null,"abstract":"Статья посвящена результатам работ автора по копированию новых и уточнению уже известных гравированных изображений на местонахождении петроглифов Калбак-Таш I. Несмотря на монографическую публикацию этого памятника, многие уникальные гравировки остались необработанными и неопубликованными. Автору удалось скопировать несколько композиций, две из которых представлены в статье. На одной из них изображены две большие фигуры фантастических животных, сочетающих в себе признаки грифона, оленя и кошачьего хищника. До сих пор образ такого мифического животного был известен почти исключительно по татуировкам пазырыкцев. Эти изображения – первые подобные образы в наскальном искусстве Алтая и сопредельных регионов – были оставлены носителями пазырыкской культуры в V–III вв. до н.э. Иконография такого фантастического существа была широко распространена у ираноязычного населения Евразии и связана с сюжетом «благого терзания» хищниками травоядных животных. Этот сюжет трактуется исследователями как «основной миф» скифского мира Евразии. На другой скопированной композиции изображена большая гравированная фигура кабана, пораженного несколькими стрелами. Возможно, в данном случае мы имеем дело с охотничьей магией – изображенное дикое животное должно было быть «убито», чтобы обеспечить благоприятный исход охоты. Вероятно, Калбак-Таш в разные исторические эпохи всегда являлся наиболее удобным и безопасным местом переправы через р. Чуя для диких животных, таких как олень и кабан. Как раз на месте переправы охотники могли поджидать свою добычу. Изображение кабана датируется скифским временем.","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"38 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"128745501","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.672-675
А. Badmaev
В число ярких зооморфных образов, отмечаемых исследователями в традиционном мировоззрении у разных народов Европы и Азии, входят паук и червь. На бурятском материале образы этих представителей фауны еще не изучались. Целью работы является выделение и сопоставление традиционных представлений бурят о черве и пауке. Источниками для исследования послужили фольклорные и лексические сведения, включая произведения различных жанров бурятского фольклора, а также полевой этнографический материал. В работе был использован структурно-семиотический метод, позволивший выделить символы, связанные с пауком и червем. Выявлено, что в традиционном мировоззрении бурят паук и червь наделялись амбивалентными чертами. Выделены общие моменты в их образах: они ассоциируются с врагом, болезнью, имеют демоническое начало; с ними связывается оборотничество нечистой силы. Определены различия в их образах. Констатируется размытость границ категории червь «хорхой» в традиционном мировоззрении бурят. Червь в представлениях бурят имел хтоническое происхождение, символизировал некоторые человеческие пороки (сладострастие, жадность) и физическую немощь, уподоблялся домашнему скоту. Паук считался посредником между мирами (Верхним и Средним); к нему относились почтительно, вероятно, связывая это в т.ч. с его будто бы «родственной» близостью с человеком. Исследование показало, что ряд традиционных воззрений бурят о пауке и черве имеет аналогии с суждениями тюрко-монгольских народов (в особенности калмыков), что доказывает существование в прошлом тесных этнокультурных контактов между их предками.
{"title":"Images of Spider and Worm in the Worldview of the Buryats","authors":"А. Badmaev","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.672-675","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.672-675","url":null,"abstract":"В число ярких зооморфных образов, отмечаемых исследователями в традиционном мировоззрении у разных народов Европы и Азии, входят паук и червь. На бурятском материале образы этих представителей фауны еще не изучались. Целью работы является выделение и сопоставление традиционных представлений бурят о черве и пауке. Источниками для исследования послужили фольклорные и лексические сведения, включая произведения различных жанров бурятского фольклора, а также полевой этнографический материал. В работе был использован структурно-семиотический метод, позволивший выделить символы, связанные с пауком и червем. Выявлено, что в традиционном мировоззрении бурят паук и червь наделялись амбивалентными чертами. Выделены общие моменты в их образах: они ассоциируются с врагом, болезнью, имеют демоническое начало; с ними связывается оборотничество нечистой силы. Определены различия в их образах. Констатируется размытость границ категории червь «хорхой» в традиционном мировоззрении бурят. Червь в представлениях бурят имел хтоническое происхождение, символизировал некоторые человеческие пороки (сладострастие, жадность) и физическую немощь, уподоблялся домашнему скоту. Паук считался посредником между мирами (Верхним и Средним); к нему относились почтительно, вероятно, связывая это в т.ч. с его будто бы «родственной» близостью с человеком. Исследование показало, что ряд традиционных воззрений бурят о пауке и черве имеет аналогии с суждениями тюрко-монгольских народов (в особенности калмыков), что доказывает существование в прошлом тесных этнокультурных контактов между их предками.","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"18 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"126458907","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.129-134
A. Klementiev, A. Khatsenovich, E. Rybin, D. Bazargur, D. V. Marchenko, S. Kogai, B. Gunchinsuren, J. Olsen
{"title":"New Evidence on Late Pleistocene Paleofauna of Mongolia (Materials from the Moiltyn-Am Site)","authors":"A. Klementiev, A. Khatsenovich, E. Rybin, D. Bazargur, D. V. Marchenko, S. Kogai, B. Gunchinsuren, J. Olsen","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.129-134","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.129-134","url":null,"abstract":"","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"99 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"127004138","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.708-713
G. Lyubimova, A. Rubleva
В работе использованы записи рассказов сельских жителей о свадебных традициях Мариинского, Чебулинского и Тяжинского р-нов Кемеровской обл. во второй половине XX в. На основе разработанной К.В. Чистовым типологии восточнославянской свадьбы, дополненной критериями Т.А. Бернштам, Л.М. Телегиной, И.М. Колесницкой и других исследователей, выделены основные типы русской сибирской свадьбы, бытовавшей на территории Верхнего и Среднего Притомья. Наряду с украинско-белорусско-южнорусским, а также севернои среднерусским (согласно К.В. Чистову) вариантами ритуальных сценариев, ведущую роль в обследованных районах, как показала предварительная статистическая оценка полученных материалов, играл смешанный тип свадебной обрядности, вобравший в себя элементы как северно-, так и южнорусского вариантов. Наиболее существенные изменения в самом сценарии традиционной свадьбы, ставшие особенно заметными к середине прошлого века, проявились в новых практиках оформления брака, пришедших на смену церковному венчанию. Следствием замены религиозного заключения брака обязательной «регистрацией» в местных органах власти (сводившейся в основном к уплате пошлины в сельсовете) стало неизбежное редуцирование свадебного ритуала за счет сокращения некоторых элементов традиционной обрядности, прежде всего причитаний невесты и прощания ее с кра́сотой, не соответствовавших новой идеологии. Помимо универсальных процессов модернизации, связанных с переходом от традиционного аграрного общества к обществу современного типа, к числу решающих факторов трансформации свадебных обрядов в 1950–1960-х гг. авторы относят обстоятельства, вызванные Великой Отечественной войной и последовавшим за ней экономическим кризисом.
它使用了村民们讲述马林斯基、切布林斯基和特雷津斯基的婚礼传统的故事。20世纪下半叶，根据t . a .伯恩斯坦、l . m . telegina、e . m .战车和其他研究人员对东斯拉夫婚礼的纯粹描述，确定了俄罗斯西伯利亚婚礼的主要类型。与乌克兰-白俄罗斯-南俄罗斯人以及北白俄罗斯-中俄罗斯(c . c .纯净地说)的仪式场景一起，根据初步统计数据显示，在调查地区中起着重要作用的是混合的婚礼仪式，其中包含了南北两种选择。传统婚礼场景中最重要的变化，尤其是在上世纪中期，出现在取代教堂婚礼的新实践中。调查取代宗教婚姻需要地方当局“登记”(村委会里把主要归结为完税)成为必然редуцирован婚礼仪式通过削减某些元素的传统作用,首先哀歌新娘和她告别索托́边上,不符合新形态。除了从传统农业社会转变为现代社会的普遍性现代化进程之外，作者们还将1950 - 60年代的婚礼变更作为关键因素。
{"title":"Ritual Scenario of Russian Siberian Wedding: Traditions and Innovations in the Second Half of the 20th Century (Based on Field Materials of 2018–2019)","authors":"G. Lyubimova, A. Rubleva","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.708-713","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.708-713","url":null,"abstract":"В работе использованы записи рассказов сельских жителей о свадебных традициях Мариинского, Чебулинского и Тяжинского р-нов Кемеровской обл. во второй половине XX в. На основе разработанной К.В. Чистовым типологии восточнославянской свадьбы, дополненной критериями Т.А. Бернштам, Л.М. Телегиной, И.М. Колесницкой и других исследователей, выделены основные типы русской сибирской свадьбы, бытовавшей на территории Верхнего и Среднего Притомья. Наряду с украинско-белорусско-южнорусским, а также севернои среднерусским (согласно К.В. Чистову) вариантами ритуальных сценариев, ведущую роль в обследованных районах, как показала предварительная статистическая оценка полученных материалов, играл смешанный тип свадебной обрядности, вобравший в себя элементы как северно-, так и южнорусского вариантов. Наиболее существенные изменения в самом сценарии традиционной свадьбы, ставшие особенно заметными к середине прошлого века, проявились в новых практиках оформления брака, пришедших на смену церковному венчанию. Следствием замены религиозного заключения брака обязательной «регистрацией» в местных органах власти (сводившейся в основном к уплате пошлины в сельсовете) стало неизбежное редуцирование свадебного ритуала за счет сокращения некоторых элементов традиционной обрядности, прежде всего причитаний невесты и прощания ее с кра́сотой, не соответствовавших новой идеологии. Помимо универсальных процессов модернизации, связанных с переходом от традиционного аграрного общества к обществу современного типа, к числу решающих факторов трансформации свадебных обрядов в 1950–1960-х гг. авторы относят обстоятельства, вызванные Великой Отечественной войной и последовавшим за ней экономическим кризисом.","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"8 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"122804422","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2021.27.0696-0701
M. Utkin, M. O. Phylatova
With the development of new technologies, several conceptually new methodological developments have appeared in the modern dendrochronology, including the study of samples using the so-called “non-invasive methods.” This article details the history of the use of high-resolution macrophotography and computed tomography for studying wooden samples, which, due to their high historical, cultural, and material value, cannot be studied using traditional methods. Moreover, based on the results of foreign and Russian experiments on the use of these technologies in dendrochronology, we have made an attempt to highlight main problems and limitations of the methods, as well as to analyze their prospects both for archeology and other disciplines. A conclusion was made that, since 2007, when the first attempts to use X-ray CTs to measure the width of tree growth rings were made, the success in the use of this technology has become evident. Despite several unsuccessful experiments, the large majority of the researchers note high efficiency of the method, as well as its high potential for further research. As for macrophotography, with the emergence of special software in the early 2010s, which could make it possible to study samples not only in the field, but also remotely, this method also proved to be highly effective. Its main advantage is in its relatively low cost, as well as the ability, when necessary, to re-examine the sample at any point. The emergence and active implementation of non-invasive methods in dendrochronology can significantly increase the source base available to the researchers, adding to it a large number of archaeological artifacts, works of art, as well as antiquities and much more.
{"title":"Non-Invasive Methods in Dendrochronology: Problems and Perspectives","authors":"M. Utkin, M. O. Phylatova","doi":"10.17746/2658-6193.2021.27.0696-0701","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2021.27.0696-0701","url":null,"abstract":"With the development of new technologies, several conceptually new methodological developments have appeared in the modern dendrochronology, including the study of samples using the so-called “non-invasive methods.” This article details the history of the use of high-resolution macrophotography and computed tomography for studying wooden samples, which, due to their high historical, cultural, and material value, cannot be studied using traditional methods. Moreover, based on the results of foreign and Russian experiments on the use of these technologies in dendrochronology, we have made an attempt to highlight main problems and limitations of the methods, as well as to analyze their prospects both for archeology and other disciplines. A conclusion was made that, since 2007, when the first attempts to use X-ray CTs to measure the width of tree growth rings were made, the success in the use of this technology has become evident. Despite several unsuccessful experiments, the large majority of the researchers note high efficiency of the method, as well as its high potential for further research. As for macrophotography, with the emergence of special software in the early 2010s, which could make it possible to study samples not only in the field, but also remotely, this method also proved to be highly effective. Its main advantage is in its relatively low cost, as well as the ability, when necessary, to re-examine the sample at any point. The emergence and active implementation of non-invasive methods in dendrochronology can significantly increase the source base available to the researchers, adding to it a large number of archaeological artifacts, works of art, as well as antiquities and much more.","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"2 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"121207633","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.238-244
M. V. Seletsky, A. Koliasnikova, V. Kharevich, K. Kolobova
Экспериментальное моделирование позволяет достаточно точно реконструировать процессы расщепления каменного либо костяного сырья. При этом тщательный анализ отходов производства в состоянии предоставить ценную научную информацию для реконструкции функциональных особенностей палеолитических объектов. В предлагаемой работе приводятся предварительные результаты экспериментального моделирования расщепления кости для извлечения костного мозга и метрического анализа отходов этой трудовой операции. Кости расщеплялись тремя различными способами с использованием каменной наковальни. В ходе эксперимента были расколоты 17 длинных трубчатых костей домашней коровы (Bos taurus, 13 экз.) и лошади (Equus caballus, 4 экз.). По результатам эксперимента, опираясь на материалы сибирячихинского варианта среднего палеолита Алтая, были реконструированы основные этапы расщепления костей крупных травоядных с целью извлечения костного мозга. Кроме того, были определены основные метрические показатели костяных фрагментов, полученных в ходе расщепления образцов. В результате применения непараметрического статистического теста Манна– Уитни было определено, что способ расщепления кости оказывает существенное влияние на длину получаемых фрагментов. Значения толщины фрагментов, распределенные по способам расщепления, также продемонстрировали большие статистические отличия. Было установлено, что на данный показатель не оказывает влияние вид животного, чьи кости привлекались для проведения эксперимента. При условии расширения эталонной базы полученные данные экспериментального анализа будут использованы в ходе изучения археологической коллекции Чагырской пещеры, в т.ч. при реконструкции процессов тафоценоза и оценке интенсивности охотничьей деятельности неандертальцев.
{"title":"Experimental Modelling of Bone Splitting Based on the Evidence of the Sibiryachikha Variant of the Altai Middle Paleolithic","authors":"M. V. Seletsky, A. Koliasnikova, V. Kharevich, K. Kolobova","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.238-244","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.238-244","url":null,"abstract":"Экспериментальное моделирование позволяет достаточно точно реконструировать процессы расщепления каменного либо костяного сырья. При этом тщательный анализ отходов производства в состоянии предоставить ценную научную информацию для реконструкции функциональных особенностей палеолитических объектов. В предлагаемой работе приводятся предварительные результаты экспериментального моделирования расщепления кости для извлечения костного мозга и метрического анализа отходов этой трудовой операции. Кости расщеплялись тремя различными способами с использованием каменной наковальни. В ходе эксперимента были расколоты 17 длинных трубчатых костей домашней коровы (Bos taurus, 13 экз.) и лошади (Equus caballus, 4 экз.). По результатам эксперимента, опираясь на материалы сибирячихинского варианта среднего палеолита Алтая, были реконструированы основные этапы расщепления костей крупных травоядных с целью извлечения костного мозга. Кроме того, были определены основные метрические показатели костяных фрагментов, полученных в ходе расщепления образцов. В результате применения непараметрического статистического теста Манна– Уитни было определено, что способ расщепления кости оказывает существенное влияние на длину получаемых фрагментов. Значения толщины фрагментов, распределенные по способам расщепления, также продемонстрировали большие статистические отличия. Было установлено, что на данный показатель не оказывает влияние вид животного, чьи кости привлекались для проведения эксперимента. При условии расширения эталонной базы полученные данные экспериментального анализа будут использованы в ходе изучения археологической коллекции Чагырской пещеры, в т.ч. при реконструкции процессов тафоценоза и оценке интенсивности охотничьей деятельности неандертальцев.","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"1 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"128957698","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.766-773
A. Vybornov, V. A. Chertykov
{"title":"Archaeological Surveys in the Valley of the Askiz River and Around Mount Tersky in the Republic of Khakassia in 2019","authors":"A. Vybornov, V. A. Chertykov","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.766-773","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.766-773","url":null,"abstract":"","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"60 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"126993702","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
Pub Date : 1900-01-01DOI: 10.17746/2658-6193.2019.25.614-618
S. Tataurov, E. Ras, M. Chernaya, S. Tikhonov
{"title":"Research in the Historical Center of the Town of Tara in 2019","authors":"S. Tataurov, E. Ras, M. Chernaya, S. Tikhonov","doi":"10.17746/2658-6193.2019.25.614-618","DOIUrl":"https://doi.org/10.17746/2658-6193.2019.25.614-618","url":null,"abstract":"","PeriodicalId":422280,"journal":{"name":"Problems of Archaeology, Ethnography, Anthropology of Siberia and Neighboring Territories","volume":"125 1","pages":"0"},"PeriodicalIF":0.0,"publicationDate":"1900-01-01","publicationTypes":"Journal Article","fieldsOfStudy":null,"isOpenAccess":false,"openAccessPdf":"","citationCount":null,"resultStr":null,"platform":"Semanticscholar","paperid":"125883182","PeriodicalName":null,"FirstCategoryId":null,"ListUrlMain":null,"RegionNum":0,"RegionCategory":"","ArticlePicture":[],"TitleCN":null,"AbstractTextCN":null,"PMCID":"","EPubDate":null,"PubModel":null,"JCR":null,"JCRName":null,"Score":null,"Total":0}
京公网安备 11010802042870号
京ICP备2023020795号-1
扫码关注我们
求助内容：
应助结果提醒方式：